"Неразумное дитя гордости"  

Когда я думаю о ревности, мне хочется разделить листок на две части и писать «с одной стороны», «с другой стороны».
Ревнует, значит, любит. Ревнует, значит, не уважает.
Не ревнует, потому что слишком гордый. Не ревнует, потому что согласен делиться.
Ревность естественна. Ревность унизительна.

Она растёт на любой земле, питаясь всякими удобрениями – и любовью, и собственническим инстинктом, и завистью, и страхом. Она опутывает обоих, потому что ревнивцы несвободны ничуть не меньше, чем те, кто находится у них «под колпаком» - нельзя сбежать от постоянной тревоги. Трудно определить, когда законная ревность переходит в бытовую тиранию: «не спи с другими» – пожалуй; «не проводи с ними слишком много времени» - ну да, если человек сутками где-то пропадает, не так уж и важно, есть ли там секс, главное, что у вас его становится маловато; «не развлекайся без меня»… Вроде бы логично, только по нарастающей можно дойти до «не смей ни о ком думать».
Меня всегда интересовало, кто виноват в беспочвенной ревности – ревнивец-психопат или тот, кто не умеет обеспечить своему партнёру уверенности в себе. Обычно я отвечаю на этот вопрос в зависимости от того, на чьей стороне баррикад нахожусь. Встречала я идеальных мужей, поедом съеденных женами-истеричками, встречала и женщин, которых держали взаперти на всякий случай. Но бывает, невинное по сути существо ведёт себя вызывающе, и необязательно быть Отелло, чтобы захотелось придушить: кокетничает напропалую (как-то само собой получается), дома не ночует (допустим, зависает у друзей), и чем чище совесть, тем свободней себя держит – а их нервные мужья (или жены) уж не знают, что и думать. И кто тут неправ, судить сложно.
А когда упрёки ревнивцев обоснованны, всё окончательно запутывается.

Мало кто согласен на открытые браки, но ещё меньше людей, которые к ним готовы. Договориться-то можно до чего угодно, а на практике почему-то инициатор идеи обычно свободен, а другой просто терпит. Какое-то время.
Мало кто способен честно жить в закрытом браке. К сожалению, слишком часто верен только один, а второй обманывает – хронически или от случая к случаю.
Вопрос скорее в том, делать из этого трагедию или нет. Когда тебе изменяет любимый человек, это всегда катастрофа, а когда ты ему – ничего особенного (потому что точно знаешь, что отношение к нему не поменялось, это себе ты добавляешь проблем, а он может не тревожиться). Но вот «перевернуть» подход, применить в случае измены партнёра – нет, не получается.
Теоретически, главное, не с кем он спит, а к кому возвращается. И в каком настроении (иные неверные супруги приходят домой виноватые и ласковые, а другие, наоборот, приносят с прогулки перекошенную недовольную мину – «там настоящая жизнь, а дома скука и сплошные упрёки»). Если человек весел и счастлив, любезен с тобой, благополучен, то какая разница?! Теоретически. Потому что на самом деле даже очень ловко обманутая половина чувствует себя отвратительно. Будто ей с помойки подарок принесли.
Стоит ли подавлять эту естественную брезгливость, быть понимающим и терпимым другом?
Конечно же, стоит, но только в том случае, если вы на самом деле спокойны и толерантны. В иных случаях придушить ревность всё равно не получится (как не получилось бы разжечь её искусственным способом).

Я по-разному относилась к мужчинам, с которыми была близка. Иногда мысль об их изменах причиняла острую физическую боль, а иногда вызывала простое раздражение – ишь ты, развлекается, а я?! Во втором случае для меня не составляло труда махнуть рукой и найти себе утешение по вкусу. А вот в первом я предпочитала уходить. Жгучая ревность казалась неприятной, но неизбежной физиологической реакцией, и я старалась избегать того, кто её вызывает. Возможно, это неправильно, и я всю жизнь убегала от тех, кого по-настоящему любила. Ведь можно было терпеть или бороться…