Все включено  

Татьяна Соломатина

ВСЁ ВКЛЮЧЕНО

Одним из самых главных мужских чувств, наряду с чувством собственного достоинства, чувством ответственности, чувством меры и чувством локтя, является чувство… юмора. Вернее – чувство пронзительной иронии. Без этого чувства мужчина – не мужчина, будь он трижды чувствителен, семижды - чувственен и пару-тройку раз богат, как Крез.
Ни наличие мужской ментальности, ни присутствие духовности, интеллигентности и должного уровня половых гормонов не делают мужчиной. Ни долгосрочная эрекция, протяженная во времени и пространстве, ни BMW последней модели, ни диплом MBA не делают мужчиной. Ни борода фасона Папа Хэм, ни усы модели «Сальвадор Дали», ни бицепс, окружностью сорок пять сантиметров не делают мужчиной. Хотя, конечно, очень хочется, чтобы эти опции поставлялись в базовой комплектации да ещё и со скидкой. Нет-нет, лично мне бороду и усы можете не заворачивать.
Ни умение реферировать окружающее пространство, ни аналитические способности, ни сухие спички ночью в мокром лесу мужчиной не делают.
Потому что…
Потому что, ну представьте себе. Тёмная ночь. Только пули свистят по степи. И что? И куда его BMW и усы? И куда его счета-фактуры и половой член, взнесенный выше главою непокорной? А вот спички и чувство пронзительной иронии…

Давным-давно, сто лет назад, когда алые спортивные «Тойоты» были такой же редкостью на наших отечественных просторах, как пальмы в лесотундре, я встречалась с очаровательным молодым человеком. В нём было всё, о чём только может мечтать юная леди – фигура, красивое лицо, диплом юриста вкупе с нотариальной конторой, бабушка – профессор, мама - доцент и… алая спортивная «Тойота». Я была без ума. Маленькая ещё была. Ум, как и сигареты, не продают до определенного возраста. И сей прекрасный юноша пригласил меня, безумную, в морской круиз. Я, конечно же, с радостью согласилась и в один прекрасный день мы отчалили на большом белом пароходе и, выйдя из акватории одесского морского порта, пошли навстречу приключениям.
Приключения, что характерно, не заставили себя ждать.
Вы верите в то, что Бог – мужчина с чувством пронзительной иронии? Я – да. Вы верите, что «когда на море качка и бушует ураган», он усмехается в бороду? Простите за лирическое отступление.
Очаровательный молодой человек по звуку сирены заметался, как мартовский заяц, завопил, как кошка, жаждущая любви и, нацепив на себя спасательный жилет, стремглав побежал куда-то туда. Куда надо было бежать. Папа его всю жизнь бороздил моря и океаны, поэтому куда бежать он знал лучше меня. А я так и осталась сидеть в каюте. Без жилета и в тапках. Дело в том, что пока он совершал судорожные телодвижения, я пыталась пошутить и успокоить, мол, если что – море теплое, плавать мы умеем и вообще в такие шагали дали, что Шагал с Дали не доплывут. Вернее – не дойдут, потому что моряки ходят, а плавает некая субстанция в проруби.
Всё закончилась хорошо. Тревога была учебная. Нас не пускали в какой-то порт из-за штормового предупреждения и капитан решил совместить приятное с полезным – болтанку на рейде с отработкой навыков. Спасибо ему.
Потому как спустя полчаса, когда очаровательный молодой человек вернулся в каюту, он уже не казался мне таким уж очаровательным, несмотря на то и на это. И даже на алую спортивную «Тойоту».
Он, что правда, пытался шутить, но как-то жалко. Любая прелюдия после ор… финальных аккордов смешна. Смешна, а не остроумна.
А несколько лет спустя… Вы всё ещё не верите в то, что Бог – мужчина с чувством пронзительной иронии?... Несколько лет спустя очаровательный молодой человек по звуку сирены, причем в холодных северных широтах, хотя и на почти таком же большом белом пароходе, заставил выпить меня сто грамм. Одел на меня спасательный жилет. Сложил спички, сигареты и фляжку в непромокаемый пластиковый контейнер и за руку повел меня куда-то туда. Куда надо было идти. И всё время шутил. Вернее – пронзительно иронизировал. Ни грана паники. Ни кванта страха. Ни йоты ужаса. Исключительно аналитика и реферирование окружающего пространства. И спокойный голос. Мягкий тембр. «Утонешь, домой не приходи!»
А никто и не говорил, что пронзительное чувство иронии – это смешно. Это - чувство собственного достоинства, чувство ответственности, чувство меры и чувство локтя. И чувство любви. Именно оно и делает мужчину.
Слишком пафосно?
Ладно. Тогда так: мужское чувство пронзительной иронии – это когда вы можете вместе заходиться в хохоте после слова «лопата» и быть глупыми, не стесняясь толпы. Это когда отсутствие эрекции – не импотенция, а казусы недопонимания – не повод для обращения к психологу. Когда даже перед угрозой реальной опасности вам уютно и беззаботно, потому что о вас заботятся. И вы знаете, что даже перед гипотетической смертью в холодной и мокрой воде последняя выкуренная сигарета под последнее весёлое «Прости» вам гарантирована.
Или это, все-таки, любовь?
Буквально позавчера мой пронзительно-ироничный друг сказал мне: «Ну да, и ещё немедленно именно сейчас ответь нам на пару-тройку вопросов, на которые человечество ищет ответы вот уже пару-тройку тысячелетий».
На пару не могу. Только на один: «Кто такой мужчина?»
«Мужчина - тот, кто способен пошутить даже с петлёй на шее. Если это так, всё остальное включено».